lutchique: (человек-лимон)

Произведение искусства видится мне структурой эстетически завершенной. Такое завершение, по утверждению М. Бахтина, совершается автором с позиции вненаходимости по отношению к герою, переживающему все события жизни и мира изнутри себя: автор-творец восполняет бытие героя теми моментами бытия, которые последнему недоступны изнутри него самого (окружение, фон, полнота внешнего образа, пр.) и происходят из избытка творческого видения автора.
Эстетическое завершение создает дистанцию, позволяющую зрителю/читателю воспринимать произведение именно как художественное, а не как событие жизни (поэтому, например, нехудожественное чтение, когда мы вживаемся в главного героя и переживаем события его жизни изнутри себя, эту дистанцию разрушают, и наши реакция из эстетической превращается в эмоциональную-волевую, познавательную, этическую).
Именно целостность и замкнутость структуры делает возможным катарсис. Аристотель пишет: «трагедия есть воспроизведение действия серьезного и законченного, <…> совершающее посредством сострадания и страха очищение подобных страстей», - если бы автор/зритель находились изнутри произведения, то они бы страдали и испытывали страх, не имея возможности выйти из ситуации очищенным и обновленными. Эдип, Орест, Гамлет проживают трагедию и не выходят из нее, пораженные ужасом происходящего и содеянного. Зрителю дается же возможность со-переживания, возможное лишь с позиции «вне», избавляющая его при этом от последующего проживания трагедии в реальности. В принципе, это, пожалуй, является некоторой рефлексией мифа и ритуала, когда расчленение жертвы и соединение частей заново означало разрушение и возрождение мира без необходимости миру действительно погружаться в хаос и после быть создаваемым заново.
Разрушение дистанции между автором и героем неизбежно ведет к разомкнутости структуры: «Только действие другого человека может быть мною художественно понято и оформлено, изнутри же меня самого действие принципиально не поддается художественному оформлению и завершению». Но именно это мы и наблюдаем в случае с актами современного искусства (акционизм и его изводы). Принципиальное погружение автора внутрь произведения и его активное в нем участие намеренно уничтожает эстетическую дистанцию, погружая произведение в событие жизни. Восстановление этой дистанции было бы возможно при наличии безучастного зрителя (вместо автора, занимающего позицию вненаходимости по отношению к произведению). Однако структура акта современного искусства такова, что позволяет любому зрителю войти внутрь (подобно актам социального протеста, из которых оно вырастает).
Разомкнутость и потенциальная проницаемость структуры лишает ее возможности эстетического завершения. В таком случае если я-зритель могу войти в любое произведение, в любой акт искусства, если я могу метафорически или реально убить автора, то я переживаю всю ту же жизнь, но не произведение искусства. Современное искусство в массе своей смешивает жизнь и эстетику: оно делает ужасные, или мерзкие, или красивые поступки частью жизни, и что бы я-зритель не сделал, вступая в этот акт со-творчества (авторское поле, в котором зрителю отводится немалая роль), я никогда от этого не очищусь. Можно сказать, что в случае современного искусства с неизбежностью получается «Портрет Дориана Грея»: для самого себя Дориан Грея остается переживающим события своей жизни изнутри, а потому никакое художественное оправдание смерти Сибил Вейн, предлагаемое лордом Генри, не искупает совершенного Дорианом, он не перестает быть убийцей, а портрет продолжает стариться.



lutchique: (человек-лимон)

Вот я думаю, что когда с диссертацией будет покончено (и я перестану о ней ныть и переживать), я стану менее скучным человеком. Наверное, я очень обломаюсь, столкнувшись с правдой.

lutchique: (прятаться)

Рассказ о себе от первого лица - это рассказ, лишенный всякой точки опоры (еще Бахтин указал на необходимость позиции вненаходимости автора по отношению к герою для того, чтобы было возможно эстетическое его завершение). Кроме того, рассказать самому о себе как есть предельно честно и правдиво довольно-таки трудно (память играет с нами шутки, привет, Барнс). Но дело и не только в другом-для-меня, чей взгляд дополнял бы мое бытие, сообщал бы другим - и что важнее всего - мне самому о том, что мне не видно, но мне присуще: как выгляжу я со спины, каков я на вкус, как я умер; но дело и в том, насколько увереннее мы существуем, описанные от третьего лица. Погрязнув в своих субъективных проекциях и интерпретациях, когда внутренние переживания вдруг просачиваются наружу и словно щупальцами опутывают внешний мир, мы перестаем различать границы между мирами и даже просто отличать свои настоящие поступки от вымышленных, чего уж говорить о других. Но даже если мы и догадываемся, где проходит граница, это нужно еще признать. И, может, поэтому такой удачной начинает казаться форма рассказа о себе в третьем лица: "N. молодец и перевел старушку через дорогу", "N. сегодня дурак и завалил экзамен", "конечно, вы будете смеяться над N., да и впрямь, где еще сыщешь такого простофилю", - это отчаянная проекция себя и своего суждения на и во внешний мир и почти искреннее ожидание ответа: похвала утешает нас, укор бодрит. Впрочем, ирония, которую - когда нам не хватило смелости на самоиронию - мы разыгрываем от лица внешнего мира по отношению к себе, довольно условна: во-первых, от нее всегда можно отказаться, а во-вторых, перед ней не нужно отчитываться - мы в шутку приняли чужую точку зрения и примерили на свой поступок, но кто сказал вам, что окружающие (даже и вымышленные) не дураки. Но в любом случае - обличенные в форму "объективного" третьеличного повествования - мы как будто получаем подтверждение себя в действительности, мы завоевываем одобрение внешнего мира, вынуждая его принять нас как данность с нашими ощущениями и поступками, и это уже не просто я со своей вереницей внутреннего черт-знает-чего, но история, заслуживающая внимания и доверия.

lutchique: (прятаться)
Со временем восприятие книг и восприятие мира вообщепролитературу )

В комментах приветствуются разговоры о том, какая художественная форма вам кажется наиболее продуктивной и почему, какую вы предпочтете читать, в какой писать, как вы понимаете, что хотите прочитать эту, а не другую книгу, как часто вы перечитываете книги и с какой целью, что больше вам нравится - литература научная или художественная, удается ли вам видеть мир в разных системах координат или у вас никогда не было такой проблемы??
lutchique: (лючик)
И когда мы все обернемся назад, станет ясно, что именно я был тем, кто всех [нас] предал.
И это отличное начало для рассказа.
И это отличное окончание для рассказа. Вот только нет никакого рассказа, здесь речь идет только о том, что не случилось, только о главах, что можно было бы переставить, только об отражении в огромном зеркале в ресторане "Полидор", только о той книге, что я непременно должна тебе подарить, о том, чего во имя мы меняли свои, спрягали и путали; здесь речь только о том, как мы стали друг другу никем
Это все видят победы и поражения, это все поздравляют или приносят соболезнования (в сумке что ли? в корзине?), а я вижу нашу с тобой нерожденную жизнь, неумершую смерть, непринесенную жертву, неразошедшиеся дороги развилки, это все говорят тебе будничное и важное, а я отмалчиваюсь, потому что что сказать в том мире, где не рождалось слов, где умерли все слова, что сказать на границе где н а с уже нет, но где н е н а с быть не может, что сказать тебе сразу после предательства, что сказать сразу после отъезда, что говорят, когда устают ждать, а дождавшись не могут быть кем-то, никем лишь, но таким, кто тебе в каждом трамвае встречаться будет, не захочешь даже когда, в каждом трамвае и книгах через одну; ты ступаешь с подножки вниз и никого не видишь, и открыв дверь кафе и задумавшись, никого не пропускаешь, и оставшись один, видишь - никого нет, и открыв книгу на произвольной странице, знаешь - нет никого, спать ляжешь ни с кем, во сне никого не встретишь; и откроешь глаза - нигде, где нет никого, никого, никого
Кортасаровскими реминисцценциями насквозь прошито припоминание окружающего, дневниковыми записями для рассказа полнятся неотправленные смски, удаленные записи в жж, вордовские файлы и тетрадные листы, невероятной разрозненностью толпятся в голове мысли, кричат, просятся стать единым текстом, но никакого текста не может быть, потому что и истории никакой нет

Profile

lutchique: (Default)
лючик

August 2017

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516171819
202122 23242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 02:33 pm
Powered by Dreamwidth Studios