lutchique: (у моря)

Лето прошло в поездах, в путешествиях от одной версии себя к другой, ни одна не приживается, отказываешься от одной за одной, в конце концов ни одной целой и не остается, лишь куски и осколки, которые ни к чему не подходят.
I still feel like I'm standing in the middle of the platform, changing trains,
not knowing where the next one is going, where the final stop is.

lutchique: (un jour)
Тесное кафе без особого дизайна, разливающее лишь чай с пряными травами и проводящее встречи формата квартирника, с задвинутой в угол книжной полкой, из которой для меня тут же выуживают, откуда-то снизу, потрепанный томик Кортасара, в котором среди прочего и первый прочитанный у него рассказ - "Шея черного котенка". Полусумрачный угол, в котором я тут же усаживаюсь открывать рассказы наугад (и вскоре совершенно не знакомый мне молодой человек вешает для меня рядом лампочку), пока дорогой друг замечательно играет замечательную музыку. И здесь параллельно раскрывается несколько миров: как тот, когда в 17 лет читаешь Сартра и идеальным времяпрепровождением кажется перекочевывание из кафе в кафе с книжкой, блокнотом и очевидным безденежьем (сколько книг действительно было прочитано в кафе, на парапетах, скамейках, лестницах); или как тот, когда в 19 дочитываешь свой первый роман Кортасара - "62. Модель для сборки" - и в эту позднюю осень тебя несет в желтый электрический вечер и безынтересное кафе, впустую пользующееся приставкой "арт-", но весь мир тогда разворачивается в кортасаровском пространстве, а потому ни кафе, ни сигареты, ни встречи сами по себе не важны и даже не существуют; как тот, в который открывается мир из каждого произведения, тот темный Париж, приглушенный свет, джаз, кафе, огоньки сигарет, трамваи, встреча, возможная единственно через отражение в стекле вагона метро и разворачивающаяся в отдельную жизнь; или вот здесь и сейчас в теплом сумраке, скроенном из удачно совпавших деталей, в котором прячутся мифы.
И любовь. 
lutchique: (Default)
Кто продолжает делать трагические глупости, тот я. 
lutchique: (шива)
Сначала в Питере некомфортно: широко, прямо, шумный Невский, достопримечательность-достопримечательность-достопримечательность, беги, смотри, Питер, Питер (к тому же похмелье, надо ж так было пить на пути в Питер). Но постепенно он вплетает тебя в свои истории, приводит к тебе людей с разных концов земли и завязывает узелками множество разноцветных ниточек. На каждую историю - не больше суток. Каждую - поглубже в сердце. И они начинаются безумными парафразами прошлого, прошлое незримо присутствует и саднит фоном, но после смолкает, меняется качественно в этом неуемном количестве чего-то нового. Вселенная приводит их всех и сшивает совершенно безумное полотно. Ни дня, ни вечера не провела одна, телефон разрывается сообщениями из всевозможных мессенджеров. Сердце склеилось воедино. Это очень странно, что за всеми этими пронзительными историями оказался не хаос (а с первой так и показалось), а миф. И пока он врастает в тебя, собирая по частям, ты незаметно для себя врастаешь в топос, приведший к тебе этот мир. В последнюю ночь не ложусь спать, и рассвет на Неве не оправдывает ожиданий - серый, почти без солнца. И тогда отвернуться от мнимого обновления и уйти куда-то вперед, а город пустой, красивый, чистый (чистый от людей, событий, суеты) и просматривается далеко вперед. И наконец-то дома. Днем на берегу Невы у Петропавловской крепости вдруг понимать, что никуда не хочется уезжать - и не потому, что не хочется возвращаться, а потому что вы сроднились. Под конец самая главная история - первая настоящая ночь с городом, за которой - как и за всеми остальными, произошедшими здесь, целый случившийся и ушедший в подтекст и сообщения мир. Встречи и ночи здесь все полуслучайные и жадные, жадные до здесь и сейчас, стремящиеся урвать тот кусок настоящего, который вдруг выпал на долю. Но к концу отступает и жадность. Питер захватывает своей неспешностью (поначалу так раздражающей) настолько, что я чуть не опаздываю на поезд (в 16:15 прыгнуть в такси на Мойке, когда поезд в 16:50, ну не молодец ли я! ведь до Восстания можно и пешком дойти). И новые горячие поцелуи: "Жаль, что ты все-таки не опоздала".
Новые друзья, города и страны. И боже мой, все хорошо, наконец-то мне действительно хорошо.
Самая крутая - и психологически не разрушающая - поездка за последние несколько лет. 
lutchique: (лючик)
И спали они вместе долго и счастливо. 
lutchique: (universe)
Из Нижнего в Нижний не выберешься, пока не приедут гости, проводники, первооткрыватели, как лоцман, кажется, Сашка, что водил крапивинского героя-повествователя разными пространствами, из мира в мир, открывал, показывал. А когда выберешься - как шагнешь в лето, разве что шарф намотав на больное горло; перескажи-ка все истории, вмести сложное в простое, а то вдруг замрешь -- красиво. С Нижним за встречу дышать одним воздухом, на пустых освещенных улицах оказаться вдруг дома; как давно, здравствуй. И с нами ничего..., и всё..., - и все отходит на второй план, растворяясь в воздухе, оседая на кончиках пальцев; затеряться в безвременье.
И всю неделю тепло и спокойно, и благодарно внутри. И дома уже приходит смс о забытом чувстве единения и спокойствия, и так славно быть не обделенной возможностью разделить хорошее, и оттого во множество раз благодарнее. Я люблю, здравствуй.
lutchique: (un jour)
Она прожила в своей голове все возможные жизни с ним: одну, вторую, третью – все варианты жизней и все варианты нежизней, они вместе жили, умирали и не жили никогда; они были знакомы до рождения и никогда не встречались после смерти; рожали общих детей, спали друг с другом украдкой, при случайном знакомстве лишь коротко пожали руки; она рожала детей от других, он имел детей от другой; ждали счастливого финала, не имея ничего общего или взамен, спасали друг друга от тюрьмы, следствия, слепоты, сглаза, случайного секса, искали выходов и были чужими, жили в разных городах, были литературной метафорой, по ночам читали, писали письма, никогда не добавляли друг друга в сети в друзья; мы прожили все эти жизни, не прожив ни одной из них.
А потом эти жизни стали подменяться другими – счастливыми, долгими, равными, безжертвенными, спокойными, у реки, на солнце, со сверстниками, бесконечными, легкими, но все они оборачивались лишь непрожитой нежизнью с ним.
lutchique: (лючик)
И когда мы все обернемся назад, станет ясно, что именно я был тем, кто всех [нас] предал.
И это отличное начало для рассказа.
И это отличное окончание для рассказа. Вот только нет никакого рассказа, здесь речь идет только о том, что не случилось, только о главах, что можно было бы переставить, только об отражении в огромном зеркале в ресторане "Полидор", только о той книге, что я непременно должна тебе подарить, о том, чего во имя мы меняли свои, спрягали и путали; здесь речь только о том, как мы стали друг другу никем
Это все видят победы и поражения, это все поздравляют или приносят соболезнования (в сумке что ли? в корзине?), а я вижу нашу с тобой нерожденную жизнь, неумершую смерть, непринесенную жертву, неразошедшиеся дороги развилки, это все говорят тебе будничное и важное, а я отмалчиваюсь, потому что что сказать в том мире, где не рождалось слов, где умерли все слова, что сказать на границе где н а с уже нет, но где н е н а с быть не может, что сказать тебе сразу после предательства, что сказать сразу после отъезда, что говорят, когда устают ждать, а дождавшись не могут быть кем-то, никем лишь, но таким, кто тебе в каждом трамвае встречаться будет, не захочешь даже когда, в каждом трамвае и книгах через одну; ты ступаешь с подножки вниз и никого не видишь, и открыв дверь кафе и задумавшись, никого не пропускаешь, и оставшись один, видишь - никого нет, и открыв книгу на произвольной странице, знаешь - нет никого, спать ляжешь ни с кем, во сне никого не встретишь; и откроешь глаза - нигде, где нет никого, никого, никого
Кортасаровскими реминисцценциями насквозь прошито припоминание окружающего, дневниковыми записями для рассказа полнятся неотправленные смски, удаленные записи в жж, вордовские файлы и тетрадные листы, невероятной разрозненностью толпятся в голове мысли, кричат, просятся стать единым текстом, но никакого текста не может быть, потому что и истории никакой нет
lutchique: (дерзость)
и спасибо всем тем, кто мигал дальним светом, принимая ответный сигнал, этим летом
[Сплин - Остаемся зимовать]
lutchique: (шутовство)
Это не пушетешествия. Это встречи с личными (внутренними) мифами.

Вл-к

Aug. 25th, 2012 12:29 pm
lutchique: (лючик)
Мне не хочется говорить о том, как замыкаются круги, хотя они замыкаются, они сходятся и расходятся, и складывают новый - извечный - миф из старых, обрывочных, это парижский сигаретный дым, выдыхаемый аргентинскими ребятами, очертания в котором уже почти не различимы, - и кстати, да, больше всего я здесь цитирую Кортасара - это все то, что я когда-то знала, ожидая нежданного, и то, чего никогда не ждала, не знала, город does not meet my expectations, потому что никаких ожидайний нет в принципе, потому что реальность - и магия - (и черт же возьми, как давно я не пользовалась этим термином) - не должна вписываться ни в какую из литературных схем, и очень закономерно, вслушиваясь в ночные писательские разговоры, в те, от которых полусознательно когда-то отвыкла, я понимаю, что мои страдания от того, что нет у меня "Крокодильей улицы" на английском, беспочвенны и неоправданы, потому что ты просто берешь и читаешь Фоера - если это только хорошая книга, ты берешь и читаешь ее, даже если она и требует себе определенного концепированного читателя, -- если она хороша, тебе удастся ее прочитать, и также с реальностью - она просто здесь есть, а все твои - мои - рассуждения в тетрадь и выстраивания литературной схемы идут лесом. И в какой-то момент я перестаю записывать хоть что-то, потому что чувство охуенности происходящего перестает вмещаться в слова, во всяком случае в те, что я могу предложить. И это странное чувство переполняющей немоты, когда дочитав книгу, ты и не знаешь, что же сказать (и совершенно неслучаен разговор в последний день о безотносительном, безоценочном восприятии книг), и оглядываясь каждую секунду - я вижу полноту и законченность открытого финала происходящего, как бывает от хороших книг. Каждая деталь, каждое событие случается в четко заданный момент, в единственно возможный, своды этого храма сделаны так, что стыка тебе никогда не заметить, как бывает только в хорошем романе; когда ты оглядываешься вокруг - ты видишь законченную историю, и дело не в том, как ты воспринимаешь происходящее, а в том, как оно является тебе; и эти удивительные люди - которые мне почему-то раньше казались существующими лишь в книгах и фильмах, в дивных - но не постижимых эмпирически - историях, а они здесь есть, самые настоящие, и дело не только в географии. А самое прекрасное, что эти люди ни во что не играют (и в этом вообще одно из самых замечательных отличий Вл-ка от хотя бы нижегородской богемы и "интеллигенции"), и здесь нельзя себя почувствовать излишним "со своей литературой"  или без нее, здесь люди настолько - мм - человечны, что это-то и важнее всего остального, и каждый с уважением относится ко всему сопуствующему, и это (для человека и для художественного произведения) оказывается главным критерием - "А вот это Сеня бы не оценил". И дело, конечно, не в том, что этот город (и эти люди) меня ждал или любил, потому что не любил и не ждал, но "на самом деле мне сейчас похер, кому это все рассказывать, поэтому я рассказываю это тебе". И в последний день я чувствую, что умру, если не куплю себе сейчас же Кортасара - это сборник "Вне времени" - и каждый рассказ попадает в точку. 
Весь последний (почти) год все говорит мне лишь о том, что не нужно пытаться спланировать жизнь, оно само все случится так, как случится, и я не знаю, вернусь ли когда-нибудь туда, и стоит ли это того, но я помню все эти улочки и дворики, и мне хочется зайти туда еще раз - как в редко случающиеся, но очень милые, старые гости. 
lutchique: (лючик)
Опять ходили к реке, но дальше, исследовали старую водокачку, лазили по - под - Молитовскому мосту. Когда сидишь - или того хуже, стоишь - на железных балках, а сверху гремит трамвай, а под тобой все вибрирует, хочется зажмуриться и схватить за руку. Но трамвае на десятом привыкаешь. Потом возвращались к реке, обратным порядком пересчитывали мосты, молчали ни о чем, провожались на остановках и рассказывали мне про космос. И было очень спокойно: никакой нужды захлебываться. 
lutchique: (шутовство)
 Сложи меня в коробочку, как один из сотни ништячков.

миф

May. 24th, 2011 09:15 am
lutchique: (прятаться)
 С каждым человеком есть какой-то общий миф, который принадлежит только двоим, который в момент зарождения можно рассматривать как "пункт сокола" в этой новелле расхождения в разные стороны, но эта новелла не имеет как такового конца, она длится постоянно, постепенно утрачивая качество времени и пространства, переставая даже быть воспоминанием как таковым, существуя как данность, все равно что родинка на левом ребре, (и не это ли берксоновская-прустовская la durée?), об этой данности уже не помнишь (тебе нет в ней необходимости, все равно что в шраме на правой ладони), но вдруг она актуализируется этим общим мифом, актуализируется сначала для одного из двух, но соблазн поделиться со вторым очень велик, неизбежно подспудное: "Смотри! Помнишь? Это наше", и разделяют этот миф снова и снова, проживают каждую его метаморфозу, шагают вперед, сохраняя неподвижность в этой единственной точке соприкосновения, втайне дорожа этой родинкой и этим шрамом, этим неизбывным диалогом, стоит только столкнуться нос к носу друг с другом и мифом, - "Что? - Ничего". 
lutchique: (прятаться)
each note a collage of love that could never be, and war that could
(с)
lutchique: (маска)
Часы и очки обусловливают мои вписанность в этот мир, позволяют не вывалиться из него, словно разболтавшемуся винтику, как из останавливающегося поезда в летний жаркий день, в открытую тамбурную дверь, когда за спиной желто-зеленая яркость лета, и почти можно упасть, но держишься руками и смеешься.. Дай же мне сил не переставать смеяться

Profile

lutchique: (Default)
лючик

August 2017

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516171819
202122 23242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 05:30 pm
Powered by Dreamwidth Studios