lutchique: (universe)
Embrace and endure. Happy New Year.

Every heart, every heart
to love will come
but like a refugee.
<...>
There is a crack, a crack in everything
That's how the light gets in.


lutchique: (шива)
Вопрос о морали, который решается в пользу сохранения целостности путем сохранения верности себе. Но как быть, когда обе альтернативы таковы, что сказать каждой "да" - остаться верным себе, сказать "нет" - изменить и мучиться. И вот уже ты, как расшибивший лоб дурак, взвешиваешь все за и против, пытаясь измерить что-то совсем неизмеримое и несоизмеримое. И ты остаешься с чувством приобретения и утраты, пытаясь ухватить выскальзывающее из рук, хоть чуть-чуть ухватить. А правильного нет, нет, нет. Есть лишь прекрасное и хаотичное, и от этого щемит в сердце.
Иногда мне кажется, что раздать всем себя - это и было бы самым верным способом остаться целой. 
lutchique: (у моря)
Разговоры о любви не имеют смысла. В большинстве случаев они бесполезная трата времени, не имеют практической ценности. Любовь проявляется в мелочах, поступках, требовании правды. В сотне явлений, которыми мы избегаем ее названия. Ей не было начала, ей не будет конца. Так только рассказываются истории - с зачином и открытым финалом. А о ней, завершая рассказ, мы просто забудем упомянуть. 
lutchique: (universe)
Из Нижнего в Нижний не выберешься, пока не приедут гости, проводники, первооткрыватели, как лоцман, кажется, Сашка, что водил крапивинского героя-повествователя разными пространствами, из мира в мир, открывал, показывал. А когда выберешься - как шагнешь в лето, разве что шарф намотав на больное горло; перескажи-ка все истории, вмести сложное в простое, а то вдруг замрешь -- красиво. С Нижним за встречу дышать одним воздухом, на пустых освещенных улицах оказаться вдруг дома; как давно, здравствуй. И с нами ничего..., и всё..., - и все отходит на второй план, растворяясь в воздухе, оседая на кончиках пальцев; затеряться в безвременье.
И всю неделю тепло и спокойно, и благодарно внутри. И дома уже приходит смс о забытом чувстве единения и спокойствия, и так славно быть не обделенной возможностью разделить хорошее, и оттого во множество раз благодарнее. Я люблю, здравствуй.

Ева.

Jul. 23rd, 2013 01:38 pm
lutchique: (universe)
Первые люди не знали ничьих имен. Вкусив запретного плода, оглядевшись и почувствовав какую-то усталость, они начали забывать имена: змея, рая, бога. Они не назвали растения и животных, природные явления и смену времен; плод остался плодом, змей не стал искусителем, образа и подобия не разглядеть в зеркалах. Они не знали друг друга по имени, и, когда лежали под сенью дерева, не называли его таковым, и, когда занимались любовью, не называли это никак, и, глядя друг в друга, оставались беззвучны. И, слыша львиный рык, были безучастны, и, слыша крик умирающего животного, не знали что это, и когда кто-то кричал от боли, не знали, что это боль. От всех вещей они растеряли имена. И неназванное теряло очертания, становилось ничем: рай становился пустошью, небеса и земля теряли горизонт, они шли вдоль системы координат и в общем-то никуда.

Проснувшись, Ева оглядывается, и видит в первом мужчине Адама, и вспоминает каждое из имен. Она не помнит, как они произносятся, но хранит их под сердцем с того самого момента, как только они прозвучали: и видит дерево, и видит бога, и слышит, как лев догоняет антилопу, и кричит от любви. 
lutchique: (прятаться)
любовь больше [и вырастающая из] любви направленной. стремление к ней - как отчаянное стремление домой. я хочу домой.

пусть они берут все, что хотят, а я хочу к тебе, туда, где свет

Listen or download Аквариум Обещанный День for free on Prostopleer
lutchique: (прятаться)
Снился (почти)эротический сон о пути к просветлению. Мы шли по полям, лесам и озерам, через весь мир, разными городами и странами, и даже, может, мирами, к Свету, к какой-то вершине, горе, в Тибет, куда-то еще, и каждый шаг был слиянием тел, душ, единой души, неизбежной радости, триумфом неизбывной вселенской любви; во всей неразрывности души и тела, и как осязаемо было тело - так осязаема была душа, и как невесома была душа, преисполненная радости и легкости, - так же невесомо было тело, и хотя мы еще не пришли, Свет был почти везде, будто мы сами источали его.
[Нужно ли уточнять, что моим проводником был БГ]
lutchique: (universe)
"So, I'm trying to accept invintations to things, say "Hi" to the world", -
И больше никакого Орасио. Потому что Орасио пытается дойти до "Неба", потеряв по дороге камушек, а потом возвращается домой с душой, вывернутой наизнанку. Потом его рвет морем и бесконечным туманом, рассветами, моросью, кусочком преступления, ночью; Орасио заходит в тупик. Из тупика нет выхода, одного кроме, как раз к "Небу", хоть и без камушка.

И больше ни жеста взахлеб, ни слова, обнаженного до самой его тишины, и никакого рождения, равного смерти.

И сколько ни было бы в нас ошибок, - это нормально. И даже самые грустные вечера в нашей жизни, и даже самые, самые глубокие старые раны. Мы принимаем приглашение мира, и этот мир очень просто любить. Все хорошо. Так неизбывно и неизбежно, со всем, что нам дано.

И за "Liberal Arts" огромное спасибо Андрею.
lutchique: (женщина)
Мы провели с тобой множество ночей: когда мне грустно и страшно, когда тоскливо и больно, и ноет в груди, когда вот только что дочитала книгу, о которой мы с тобой уже говорили, говоря о другой, на кухне, помнишь, под желтым электрическим светом, с вином, тоже желтым, как в том анекдоте (про зеленую-красную смородину), и когда не остается ничего – я сбегаю к тебе по ночной улице, последними маршрутами ночных автобусов, хотя они ходят только до десяти вечера, а теперь уже полпервого ночи, и я доедаю фасолевый суп на твоей кухне, и на повторе – вот уже неделю – у нас играет одна и та же песня о падающих листьях, как будто бы уже понятно, что приближается осень, что приближается безвременье и для автобусов становится совсем неважным который сейчас час, потому что не ходят они за три тысячи миль, и у меня нет желтого вина, только свет от лампочки один в один, и книга, о которой мы с тобой еще почти не говорили; сказанное ночью, как все, сказанное до или после секса, самим сексом, но только словами, - остается в этой же ночи с видом на балкон, - но избегая памяти, не переносясь со временем в другие квартиры, не отдаваясь эхом другими ночами, полными скрипением холодильника и шелестящей по трубам воды; сказанное ночью остается несказанным, и мы слушаем, как падают листья сотнями наших ночей; я сбегаю в них сквозь тетрадные клетки, гиперссылки, кортасаровские слова; даже не закрывая глаз, отвечая на уже или еще не произнесенные реплики; кладу твою руку себе на живот, не могу уснуть совершенно и всю ночь напролет не удается проговорить, и я сквозь сон цитирую Кортасара, нам быть и не быть в трамвае, в ночном автобусе, который не ходит после десяти вечера.
[конец августа]

lutchique: (шутовство)
Ни к чему нам теперь излишняя романтизация, потому что, как ты сам понимаешь, встать вровень в сократовской смерти нельзя (значит, нам остается только обычная, а это уж вовсе лишено всякого смысла), не с другим вровень во всяком случае, туда по одному приходят, да так по одному, что где-то обязательно останется тоскующий Критон, а потому и остается за мной полное право любую из смертей презирать, опускать руки, говорить: "Ну и оставайся здесь один", но потом, конечно, все равно брать за руку и тащить вперед, наверх, в гору, потому что встать вровень с кем-то можно лишь в жизни, можно, нужно, встанем.
Только нет, проблема все-таки в том, что кто-то непременно останется сидеть там один, упрется, не пойдет дальше, и, когда ты уйдешь, будет все окликать тебя, чувством вины лежать под самым твоим сердцем, к пути - неуместно романтизированному - призывая, и хоть самыми правдивыми словами, да соврет, сам того не ведая, просто не в силах ни к жизни, ни к смерти двинуться. [И в этом глубочайший пессимизм его.]
А я так устала от чувства вины. 
От сохраняемой верности, кому неведомо.

И вот еще: нет большей радости, чем видеть любимых людей счастливыми. 
lutchique: (дерзость)
и спасибо всем тем, кто мигал дальним светом, принимая ответный сигнал, этим летом
[Сплин - Остаемся зимовать]

Вл-к

Aug. 25th, 2012 12:29 pm
lutchique: (лючик)
Мне не хочется говорить о том, как замыкаются круги, хотя они замыкаются, они сходятся и расходятся, и складывают новый - извечный - миф из старых, обрывочных, это парижский сигаретный дым, выдыхаемый аргентинскими ребятами, очертания в котором уже почти не различимы, - и кстати, да, больше всего я здесь цитирую Кортасара - это все то, что я когда-то знала, ожидая нежданного, и то, чего никогда не ждала, не знала, город does not meet my expectations, потому что никаких ожидайний нет в принципе, потому что реальность - и магия - (и черт же возьми, как давно я не пользовалась этим термином) - не должна вписываться ни в какую из литературных схем, и очень закономерно, вслушиваясь в ночные писательские разговоры, в те, от которых полусознательно когда-то отвыкла, я понимаю, что мои страдания от того, что нет у меня "Крокодильей улицы" на английском, беспочвенны и неоправданы, потому что ты просто берешь и читаешь Фоера - если это только хорошая книга, ты берешь и читаешь ее, даже если она и требует себе определенного концепированного читателя, -- если она хороша, тебе удастся ее прочитать, и также с реальностью - она просто здесь есть, а все твои - мои - рассуждения в тетрадь и выстраивания литературной схемы идут лесом. И в какой-то момент я перестаю записывать хоть что-то, потому что чувство охуенности происходящего перестает вмещаться в слова, во всяком случае в те, что я могу предложить. И это странное чувство переполняющей немоты, когда дочитав книгу, ты и не знаешь, что же сказать (и совершенно неслучаен разговор в последний день о безотносительном, безоценочном восприятии книг), и оглядываясь каждую секунду - я вижу полноту и законченность открытого финала происходящего, как бывает от хороших книг. Каждая деталь, каждое событие случается в четко заданный момент, в единственно возможный, своды этого храма сделаны так, что стыка тебе никогда не заметить, как бывает только в хорошем романе; когда ты оглядываешься вокруг - ты видишь законченную историю, и дело не в том, как ты воспринимаешь происходящее, а в том, как оно является тебе; и эти удивительные люди - которые мне почему-то раньше казались существующими лишь в книгах и фильмах, в дивных - но не постижимых эмпирически - историях, а они здесь есть, самые настоящие, и дело не только в географии. А самое прекрасное, что эти люди ни во что не играют (и в этом вообще одно из самых замечательных отличий Вл-ка от хотя бы нижегородской богемы и "интеллигенции"), и здесь нельзя себя почувствовать излишним "со своей литературой"  или без нее, здесь люди настолько - мм - человечны, что это-то и важнее всего остального, и каждый с уважением относится ко всему сопуствующему, и это (для человека и для художественного произведения) оказывается главным критерием - "А вот это Сеня бы не оценил". И дело, конечно, не в том, что этот город (и эти люди) меня ждал или любил, потому что не любил и не ждал, но "на самом деле мне сейчас похер, кому это все рассказывать, поэтому я рассказываю это тебе". И в последний день я чувствую, что умру, если не куплю себе сейчас же Кортасара - это сборник "Вне времени" - и каждый рассказ попадает в точку. 
Весь последний (почти) год все говорит мне лишь о том, что не нужно пытаться спланировать жизнь, оно само все случится так, как случится, и я не знаю, вернусь ли когда-нибудь туда, и стоит ли это того, но я помню все эти улочки и дворики, и мне хочется зайти туда еще раз - как в редко случающиеся, но очень милые, старые гости. 
lutchique: (лючик)
Поездка во Владивосток получилась не детской мечтой, не романом с портовым городом, не цитатой о кораблях, но получилась черт знает чем, чужой историей, множеством чужих историй, мне передаренных, перепроданных, выброшенных за тем, что нести их стало так тяжело, но я же чужое всегда подбираю, и в чужих квартирах ищу приюта, и в чужих проулках ищу покоя, но нахожу истории, не сказочные, грустные, приключенческие, рок-н-ролльные, о чем-то упущенном или избыточном, и у меня уже не остается сил никаких справиться с ними, ни вместить в себя мир весь, ни отказать ему в этом не могу, и этот город отчетливо проговаривает, ты есть то, что есть, и ты будешь жалеть их, любить, страдать и оказываться в чужих квартирах, и даже поступая аккуратно и осторожно, найдешь себя у края, у того окна, из которого, заигравшись, но что-то там, то старая история, нужно подойти лишь и снять с окна, за секунду до, этот город, ровно как и мужины в нем, не знает слова нет, ему все равно что ты думаешь и чего ты хочешь, этот город насилует меня, заполняя собой до краев, и через край, и не отпускает уже более, беги не беги, ты навсегда остаешься там, где у пространства и времени нет границ и конца, где сутки длиннее и солнце ярче, где в тумане останавливается время и шумит море. Я не умею прощаться и расставаться не умею тоже, лишь уезжать чуточку проще, чем провожать.
Мне тяжело и больно, и очень грустно. И во всем этом есть что-то очень неправильное, но что я не могу изъять из себя и что вот-вот приведет меня к чему-то неотвратимому и страшному. Мне страшно. Но любовь идет горлом, и всех кого - тех да.

P.S. И на самом деле я буду очень скучать.

Profile

lutchique: (Default)
лючик

August 2017

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516171819
202122 23242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 02:25 pm
Powered by Dreamwidth Studios