lutchique: (шива)
Может быть, оттого, что все возвращается - слишком долго было в состоянии войны. Может быть, оттого, что внутренний воин проснулся, после того, как кто-то за него отрыдал и кто-то еще смотрел на тот прекрасный, удивительный хаос, которым не складывался мир; но воин захватил бразды правления и пытается ухватить разлетающиеся части и составить мир по своему образу и подобию, скроить, как ему было бы угодно, и чтобы никто не спорил, ни за что ему не перечил. Эта внутренняя, почти неудержимая экспансия, которая не вырывается за пределы грудной клетки и в сознании строит прекрасные дворцы прям на минных полях.
lutchique: (шива)
Сначала в Питере некомфортно: широко, прямо, шумный Невский, достопримечательность-достопримечательность-достопримечательность, беги, смотри, Питер, Питер (к тому же похмелье, надо ж так было пить на пути в Питер). Но постепенно он вплетает тебя в свои истории, приводит к тебе людей с разных концов земли и завязывает узелками множество разноцветных ниточек. На каждую историю - не больше суток. Каждую - поглубже в сердце. И они начинаются безумными парафразами прошлого, прошлое незримо присутствует и саднит фоном, но после смолкает, меняется качественно в этом неуемном количестве чего-то нового. Вселенная приводит их всех и сшивает совершенно безумное полотно. Ни дня, ни вечера не провела одна, телефон разрывается сообщениями из всевозможных мессенджеров. Сердце склеилось воедино. Это очень странно, что за всеми этими пронзительными историями оказался не хаос (а с первой так и показалось), а миф. И пока он врастает в тебя, собирая по частям, ты незаметно для себя врастаешь в топос, приведший к тебе этот мир. В последнюю ночь не ложусь спать, и рассвет на Неве не оправдывает ожиданий - серый, почти без солнца. И тогда отвернуться от мнимого обновления и уйти куда-то вперед, а город пустой, красивый, чистый (чистый от людей, событий, суеты) и просматривается далеко вперед. И наконец-то дома. Днем на берегу Невы у Петропавловской крепости вдруг понимать, что никуда не хочется уезжать - и не потому, что не хочется возвращаться, а потому что вы сроднились. Под конец самая главная история - первая настоящая ночь с городом, за которой - как и за всеми остальными, произошедшими здесь, целый случившийся и ушедший в подтекст и сообщения мир. Встречи и ночи здесь все полуслучайные и жадные, жадные до здесь и сейчас, стремящиеся урвать тот кусок настоящего, который вдруг выпал на долю. Но к концу отступает и жадность. Питер захватывает своей неспешностью (поначалу так раздражающей) настолько, что я чуть не опаздываю на поезд (в 16:15 прыгнуть в такси на Мойке, когда поезд в 16:50, ну не молодец ли я! ведь до Восстания можно и пешком дойти). И новые горячие поцелуи: "Жаль, что ты все-таки не опоздала".
Новые друзья, города и страны. И боже мой, все хорошо, наконец-то мне действительно хорошо.
Самая крутая - и психологически не разрушающая - поездка за последние несколько лет. 
lutchique: (у моря)
С одной стороны (10%), очень легко. И как будто радостно. Радость узнавания, радость признания, радость привязанности, радость свободы, радость изменения, радость целого большого мира впереди. Много благодарности, много добра.
С другой стороны (90%), есть весь остальной мир, с которым я не справляюсь, и филиалы ада, устраиваемые людьми, которые, казалось бы, должны быть ко мне благосклонны. Очень много ужаса и хочется кричать.

После трех лет отчаянных попыток взять все под контроль (такой вот незамыловатый ответ бессоницам, головным болям и паническим атакам) хочется расслабиться и все отпустить, и надеяться, что земля не уйдет из-под ног. 
lutchique: (тонкая девочка)

Отсутствие ответов выбивает из-под ног почву. В принципе, это просто еще одна из форм OCD. Ведь если не узнать ответа (или хотя бы не исследовать все возможные подходы), мир рухнет, ты умрешь. Никакого доверия в незнании (только, возможно, событиям, впрочем, куда только такое доверие меня ни приводило).

lutchique: (лючик)
Мироздание продолжает множить вокруг меня мнимых собеседников, так что я рано утром еду на какой-то забытый всеми пустырь в промзоне, потому что со мной пообещали поговорить о литературе. Как всегда, это только показалось. Вот так приезжаешь, а с лица человека сползает приятность и всякий интеллект, хотя, казалось, не безнадежный, далеко не безнадежный случай. И так каждый гребаный раз. Никому на самом деле не нужно со мной разговаривать, такая вот беда. 

Hitch

May. 26th, 2014 02:25 pm
lutchique: (universe)
Если бы написать эссе о Кристофере Хитченсе, то его можно было бы озаглавить "Если вы искали человека...". Но лучше не писать о нем никакого эссе - лучше встречаться с ним на дебатах или в его книгах.
...и говорит он поверх шума толпы, воя самолетов, свиста порой разрывающегося на осколки мира, - говорит настолько твердо и тихо, что не услышать уже было нельзя.

[Мемуары Хитченса - "Hitch-22"]
lutchique: (у моря)
Между тем, кем я был,
И тем, кем я стал,
Лежит бесконечный путь;
Но я шел весь день,
И я устал,
И мне хотелось уснуть.
lutchique: (шива)
Все это слишком сюрреалистично, и нужно переставать искать ответы. Но если уж исчезают слова "хочу" или "можно", может ли оставаться "нужно"? Это удивительное безразличие, но вот же, гляди, удивительным рефреном к БГ, каким-то неясным, интуитивным повтором. Хорошо, что нам ни в чем не нужно признаваться.

Хотя любовь - это странная вещь,
И никто не знает, что она скажет.
Но мы же взрослые люди -
Мы редко рискуем бесплатно.
Да и что мы в сущности можем?
Разве что рассказывать сказки
И верить в электричество забыв,
Что мы сами что-то умеем.
Или, может быть, поздно ночью,
Когда уже никто не услышит,
Глядя вслед уходящей звезде,
Молиться за то,
Что делают те, кто влюблен.


А ведь это совсем даже не о влюблен, хотя мне и удается наконец описать в привычных терминах ту зачем-то любовь, в которой признаются, от которой хотят детей и замуж, как невозможность провести границу между эросом и филией, когда они так безнадежно слились и перемешались, тогда наверное; впрочем, откуда я знаю.
Удивительное чувство ничего происходящего, не за чем происходящего, мне трудно сформулировать и передать это безоценочное восприятие, то, как поминутно выщелкивает из событийного континуума, оставляя в беспредметном, растерянном (скорее утратившим фокус) созерцании, и все начинает продолжаться помимо, как будто я многорукий шива и каждая из рук созерцает что-то, все эти книги, виды деятельности и привязанности где-то там - блуждают меж рук, утекают сквозь пальцы; и протекая тебя насквозь, но вовсе не наполняя, потому что не остается зримых краев, заставляет искать себе выражение, пускаясь в словесные танцы, будто бы разное, новое, чудное. 
lutchique: (дерзость)
Я долго был занят чужими делами,
Я пел за ненакрытым столом.
Но кто сказал вам, что я пел с вами,
Что мы пели одно об одном?
Вы видели шаги по ступеням, но
Кто сказал вам, что я шел наверх?
Я просто ставил опыты о том, какая
Рыба быстрее всех.

Я не хочу говорить вам "нет",
Но поймете ли вы мое "да"?
Двери открыты, ограда тю-тю,
Но войдете ли вы сюда?
Я спросил у соседа: "Почему ты так глуп?" -
Он принял мои слезы за смех.
Он ни разу не раздумывал о том, какая
Рыба быстрее всех.

Вавилон - город как город,
Печалиться об этом не след.
Если ты идешь, то мы идем в одну сторону -
Другой стороны просто нет.
Ты выбежал на угол купить вина,
Ты вернулся, но вместо дома - стена.
Зайди ко мне, и мы подумаем вместе
О рыбе, что быстрее всех.

lutchique: (un jour)
Главное - отказ от любой перспективы. Потому что какая тут перспектива? Я преподаю английский и, сколько успеваю, читаю, чтобы года через три получить ученую степень кандидата филологических наук, без которой и нечего думать хоть куда-то соваться. Я старательно пытаюсь выращивать эту соломинку, за которую потом буду держаться в круговороте никому не нужных людей. Из соломинок можно построить плот, крошечный домик, игрушечный замок. В неразличимой, неясной дали моего несуществующего будущего можно вообразить замок карточный, который когда-нибудь, возможно, покажется сделанным из стекла.
Совсем неизвестно, кто будет жить в этом замке, но вряд ли там найдется хоть один принц, потому что последним всегда нужен мир и остальные миры в придачу. Свои стеклянные замки они строят за тысячи километров и несколько часовых поясов, оставляя за собой всего несколько бревен, так и не пошедших на постройку добротного дома.
В своих планах я не могу дойти и до лета, потому что и там уже мерещится след от гвоздя, по неосторожности закрашенный старым маляром.
Но здесь мы занимаемся каждый своими делами, спешим на работу и концерты, лечим друг друга от простуд и других болезней, кажется, делаем что-то важное. В отказе от перспективы создается иллюзия нужности и возможности, и все почти хорошо.
lutchique: (прятаться)
Делится наблюдением: "У тебя всегда такое категоричное "Нет". Нет и все. Но у тебя никогда не бывает такого "Да". "Да наверное", "да может быть", "да хрен знает". Никогда просто "да"."
lutchique: (шутовство)
Красная река
Поперек моего пути.
Я помню, что шел
Но вспомнить куда - не могу.
И кажется легко -
Переплыть, перейти,
И вдруг видишь самого себя
Как вкопанного на берегу.

У красной реки
Крылья небесной зари,
В красной реке
Вода точь-в-точь моя кровь.
Ты хочешь что-то сказать.
Помолчи немного, не говори,
Все уже сказано
Сказано тысячу раз,
Нет смысла повторять это вновь.

А твоя красота - свет в окне
Потерянному в снегах,
Твоя красота ошеломляет меня
Я не могу устоять на ногах.
Но чтобы пробиться к воде,
Нужно сердцем растопить этот лед,
А там сумрак и бесконечный путь,
Который никуда не ведет.

Нет сделанного,
Чего не мог бы сделать кто-то другой,
Нет перешедшего реку
И неперешедшего нет,
Но когда это солнце
Восходит над красной рекой -
Кто увидит вместе со мной,
Как вода превращается в свет.
(с) БГ
lutchique: (лючик)
Личная ответственность.
Могу допустить существование людей, представителей этакого наивного сознания, которые не видят причинно-следственной связи между поступками и их последствиями, а оттого не знают, что одной из характеристик поступка является тот, кто его совершил, и что, вне зависимости от причин по которым, он несет за него ответственность; обладающий таким наивным сознанием не вменяет никому из окружающих и, соответственно, себе сопричастности происходящему, для него мир случается сам, будь то молния в небе или копье, отпущенное его рукой (тоже вполне автономной в таком случае) и попавшее в мамонта. Все остальные, наделенные более развитым сознанием, должны нести ответственность за совершаемые ими поступки. Причем не потому, что кто-то возлагает ее на них, не потому, что так установлено незаметными социальными механизмами, и не потому, что это соответствует некоторому ожиданию, а потому что это личный выбор - нести ответственность за то, что ты делаешь. Выбор, совершаемый не обществом, договоренностью или любым другим обидевшимся на тебя другим, но лично тобой, в каждом конкретном случае. Жизнь в принципе есть последовательность принимаемых тобой решений и делаемых тобой выборов, за которые потом всегда и с неизбежностью приходится расплачиваться, просто делать это нужно с широко раскрытыми глазами. Закрывающим глаза, отворачивающимся, лгущим себе и, имитируя наивность сознания, сознательно делающим выбор против признания не-автономности происходящего, я не вижу оправдания. Если ты не делаешь выбора в пользу этой ответственности, то зачем вообще ты живешь? Ведь если ты не признаешь себя неразрывно связанным с миром, активной частью его, способной влиять на него и живущих в нем, то получается, что для тебя ничто ничего не значит. То, что случилось само по себе и тем самым как бы (по)мимо нас, лишено нашей интимной к нему привязки: это событие могло быть, но точно так же его могло и не. Мир вообще приобретает смысл только в рамках нашей личной (само)определенности или, шире, в личной определенности себя через и для другого.

Свобода воли.
Человек совершает выбор и наделен свободой воли. Об условности оной можно говорить лишь при определенных обстоятельствах, детерминирующих нашу жизнь и с неизбежностью нас формирующих. Среда и гены - два фактора, влияющих на наше развитие. И чем более мы развиты, чем меньше в нас (психо-)физических отклонений, тем больше наша ответственность. В конечном счете я могу допустить условное отсутствие свободы воли - или крайне ограниченное ее проявление (возможность ее проявления) только в таких утрированных ситуациях, когда, например, человек с рождения воспитывается в рамках какой-то одной морали, лишен адекватного контакта с внешним миром и доступа к посторонней или дополнительной информации, отчего не развивается его способность мыслить, а суждения примитивны и базируются на одних и тех же простых, ежедневно внушаемых ему предпосылках, - такой человек действительно будет лишен свободы воли, потому что он даже не будет знать, что на каждый тезис есть свой антитезис, и потому поступать он будет только в соответствии с той моралью, которую в него вложили, и если она, например, заключалась в том, чтобы убить всех неверных, при первом же столкновении с миром он так и поступит. Вполне очевидно, что неспособность осмыслить содеянное некоторым образом снимает с него ответственность - в сущности он никогда не мог сделать свой выбор. Но чем больше информации и знания, чем развитие сознание и мышление, тем неоспоримее наличие в человеке свободы воли и тем выше его ответственность. "With great power comes great responsibility".

Прощение.
Не нужно извиняться за то, что ты еще не сделал, - нужно не делать. Не простить постфактум невозможно (хотя прощение - это тоже выбор), что подразумевает "я всегда прощу тебя" (но я рассчитываю, что мне не придется), но простить заранее невозможно в сути своей.

Зачем.
Невозможно позаботиться обо всех на свете, и в первую очередь приходится заботиться о себе (чтобы никому не пришлось). Но в конечном счете, ни одно из моих действий не имело бы смысла, если бы все это не было ради кого-то.
(В таком контексте, жажда познания отчасти крайне эгоистична, с другой стороны, помогает видеть мир таким, как он есть, что важно.)
lutchique: (шутовство)
Это не пушетешествия. Это встречи с личными (внутренними) мифами.

Вл-к

Aug. 25th, 2012 12:29 pm
lutchique: (лючик)
Мне не хочется говорить о том, как замыкаются круги, хотя они замыкаются, они сходятся и расходятся, и складывают новый - извечный - миф из старых, обрывочных, это парижский сигаретный дым, выдыхаемый аргентинскими ребятами, очертания в котором уже почти не различимы, - и кстати, да, больше всего я здесь цитирую Кортасара - это все то, что я когда-то знала, ожидая нежданного, и то, чего никогда не ждала, не знала, город does not meet my expectations, потому что никаких ожидайний нет в принципе, потому что реальность - и магия - (и черт же возьми, как давно я не пользовалась этим термином) - не должна вписываться ни в какую из литературных схем, и очень закономерно, вслушиваясь в ночные писательские разговоры, в те, от которых полусознательно когда-то отвыкла, я понимаю, что мои страдания от того, что нет у меня "Крокодильей улицы" на английском, беспочвенны и неоправданы, потому что ты просто берешь и читаешь Фоера - если это только хорошая книга, ты берешь и читаешь ее, даже если она и требует себе определенного концепированного читателя, -- если она хороша, тебе удастся ее прочитать, и также с реальностью - она просто здесь есть, а все твои - мои - рассуждения в тетрадь и выстраивания литературной схемы идут лесом. И в какой-то момент я перестаю записывать хоть что-то, потому что чувство охуенности происходящего перестает вмещаться в слова, во всяком случае в те, что я могу предложить. И это странное чувство переполняющей немоты, когда дочитав книгу, ты и не знаешь, что же сказать (и совершенно неслучаен разговор в последний день о безотносительном, безоценочном восприятии книг), и оглядываясь каждую секунду - я вижу полноту и законченность открытого финала происходящего, как бывает от хороших книг. Каждая деталь, каждое событие случается в четко заданный момент, в единственно возможный, своды этого храма сделаны так, что стыка тебе никогда не заметить, как бывает только в хорошем романе; когда ты оглядываешься вокруг - ты видишь законченную историю, и дело не в том, как ты воспринимаешь происходящее, а в том, как оно является тебе; и эти удивительные люди - которые мне почему-то раньше казались существующими лишь в книгах и фильмах, в дивных - но не постижимых эмпирически - историях, а они здесь есть, самые настоящие, и дело не только в географии. А самое прекрасное, что эти люди ни во что не играют (и в этом вообще одно из самых замечательных отличий Вл-ка от хотя бы нижегородской богемы и "интеллигенции"), и здесь нельзя себя почувствовать излишним "со своей литературой"  или без нее, здесь люди настолько - мм - человечны, что это-то и важнее всего остального, и каждый с уважением относится ко всему сопуствующему, и это (для человека и для художественного произведения) оказывается главным критерием - "А вот это Сеня бы не оценил". И дело, конечно, не в том, что этот город (и эти люди) меня ждал или любил, потому что не любил и не ждал, но "на самом деле мне сейчас похер, кому это все рассказывать, поэтому я рассказываю это тебе". И в последний день я чувствую, что умру, если не куплю себе сейчас же Кортасара - это сборник "Вне времени" - и каждый рассказ попадает в точку. 
Весь последний (почти) год все говорит мне лишь о том, что не нужно пытаться спланировать жизнь, оно само все случится так, как случится, и я не знаю, вернусь ли когда-нибудь туда, и стоит ли это того, но я помню все эти улочки и дворики, и мне хочется зайти туда еще раз - как в редко случающиеся, но очень милые, старые гости. 
lutchique: (лючик)
Опять ходили к реке, но дальше, исследовали старую водокачку, лазили по - под - Молитовскому мосту. Когда сидишь - или того хуже, стоишь - на железных балках, а сверху гремит трамвай, а под тобой все вибрирует, хочется зажмуриться и схватить за руку. Но трамвае на десятом привыкаешь. Потом возвращались к реке, обратным порядком пересчитывали мосты, молчали ни о чем, провожались на остановках и рассказывали мне про космос. И было очень спокойно: никакой нужды захлебываться. 
lutchique: (женщина)
Примечание 1: состояние неприсутствия.
Социальные условности - или вообще любые условности взаимоотношений с людьми - есть ситуации неискренние, ненастоящие, фальшивые; это выдуманный конструкт, в котором каждый элемент занимает отведенную ему позицию и поступает так, как должен, чтобы остаться внутри него, чтобы случилась реакция, заранее известная реакция с заранее известным результатом; сама личность в этой реакции не участвует, и, когда она смотрит на происходящее со стороны, ее тошнит. Впрочем, есть счастливчики - которые находятся внутри и не видят ничего.
Так вот я умею не присутствовать и делать так, чтобы всем было хорошо; то есть мастерски вру и отлично сочувствую, создаю видимость покоя и комфорта; перестать быть частью практически невозможно, ибо сказать правду - значит не быть услышанным. 
И я устала.
Все главы дописаны. Все слова досказаны. Все точки поставлены. Я их теперь ставлю.
Давайте, друзья мои, о вас есть кому еще позаботиться.  

Примечание 2.
У человека есть право на саможалость, на признание вслух своей неудачи, своей печали, своего горя, это его способ утвердить себя в мире, принять свое наравне с чужим - то есть начать существовать, поскольку всё есть только через принятие оного, и только так возможна какая-то полнота. Полнота болезненная и зачастую надрывная, требующая огромных усилий, но только такая полнота и может быть комфортной, лишенной чувства муки, неудовлетворенности, тошноты, стыда и страха. Тогда любая ноша становится посильной, потому что по-другому не может быть, потому что на другое у тебя нет права. Каждый шаг есть болезненное пробуждение, вплоть до того момента, когда ты  наконец пробудишься в смерти. Эти выборы, шаги и решения равнозначны. И единственное, что нельзя простить человеку, - это слабость: нежелание просыпаться, когда смерть становится желанным непробуждением.  

Примечание 3.
Ненавижу реплики без ответа. Ибо они бессмысленны.

lutchique: (прятаться)
А мне снился порт... Он был в Москве, такой красивый-красивый! Я вышла уже-не-помню-откуда, мне нужно было встретиться с.. допустим, N (что вообще неважно). Я даже с этим N сама не разговаривала, но мне передали, что он хочет встретиться, что велел мне подходить к какому-то памятнику, что за памятник - никому не известно, но вроде как ясно, что он с морской тематикой и где-то совсем недалеко от того места, откуда я только что вышла. И я иду. Улицы мощеные булыжником, крупным, красивым. Я иду, озираюсь, выискиваю глазами этот памятник, и подхожу к деревянном плацу. Там деревянные же навесы, кажется, какие-то морские часы на постаменте, много военных, они переговариваются. А в центре мощеная же дорожка, а кругом солнце и только вот под навесами тень. Иду по этой дорожке и выхожу в порт. И там... там вот совсем близко вода, переливается на солнце, покрыта мелкой рябью, и река широкая-широкая, даже как будто бы море. И там корабль. Настоящий, большой. Как будто парусный, а как будто нет. Настоящий. Кажется, военный. На этот корабль что-то грузят, суетятся люди, почему-то не матросы, а просто военные, в камуфляже. Я озираюсь, потому что чувствую, что нет здесь никакого памятника, что это порт и, по всей видимости, мне нельзя здесь находиться. Но там так красиво! что совсем не хочется уходить. Где-то под навесом я вижу большой деревянный, очень-очень красивый, декоративный якорь - это часы и барометр. Потом ко мне все-таки подходит какой-то военный дядечка и спрашивает, что я там делаю. Я пытаюсь объяснить что-то про памятник с морской тематикой, про знакомого N, которому у меня даже не получается написать или позвонить, и про то, какой же красивый порт, и "можно-можно-можно, мне, пожалуйста, постоять здесь еще немного?" Но он объясняет, что нельзя, у него серьезное лицо, и я понимаю, что он прав. Почему-то его последним аргументом было то, что я даже в платье, а в платье уж совсем-совсем нельзя. Я смотрю на себя: а я и вправду в платье в цветочек и джинсовой куртке. Я выхожу из порта, и мне как-то грустно, что он остается позади. Прохожу опять мимо часов и выхожу к обычным, пыльным, летним дворам. Пробегает кот. Какой-то мужчина спрашивает, что я ищу. Рассказываю про порт, про знакомого N, про памятник с морской тематикой. Он вроде пытается мне помочь, но у него не особо получается. Мы приходим в какой-то подвальный зоопарк, там очень много пыли, при нас из клетки выбегает кенгуру.. Мы еще немного бродим по зоопарку, и сон заканчивается..
lutchique: (шарф)
Мне хочется быть все время в состоянии алкогольного опьянения, такого, после которого, трезвея, все помнишь, но не уверен, что это было, - как сквозь сон. Мне просто слишком не нравится вся эта жизнь. Мир вызывает отвращение: вот на него смотришь, а он такой мерзкий-мерзкий и так тошнит.

Profile

lutchique: (Default)
лючик

August 2017

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516171819
202122 23242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 05:22 pm
Powered by Dreamwidth Studios