lutchique: (лючик)
Мы говорим: у нас нет времени, мы заняты. Чем мы заняты? Разным. Но мы никогда не заняты новым, юным. Мы заняты всегда очередным. Нельзя сказать: «у меня нет времени, потому что я занят новым». Новым мы не занимаемся: новым мы бываем захвачены. И именно потому, что, занятые, мы не можем допустить для себя и до себя ничего нового, у нас и в нас нет времени. Время есть только там, где есть новое. «Мы заняты» — обманывающее выражение. На самом деле нас никто не захватил и ничто не захватило, заняли мы на самом деле и продолжаем занимать сами себя. Совсем другое начинается, когда мы по-настоящему захвачены. Захватить может только новое. Когда мы захвачены событием — а ничто другое нас не захватит, — мы никогда не говорим и нам не придет на ум сказать что у нас нет времени. У захваченного — увлеченного — как раз оказывается время. «У дня обнаруживается сотня карманов, если имеешь что вложить» (Ницше).
В.В. Бибихин
lutchique: (у моря)
Лежать на речном и думать, что если бы не было мыслей, то не было бы и всех этих эмоций, а лишь ощущение жаркого солнца, ветра с реки и отсутствия необходимостей.
lutchique: (тонкая девочка)

Отсутствие ответов выбивает из-под ног почву. В принципе, это просто еще одна из форм OCD. Ведь если не узнать ответа (или хотя бы не исследовать все возможные подходы), мир рухнет, ты умрешь. Никакого доверия в незнании (только, возможно, событиям, впрочем, куда только такое доверие меня ни приводило).

lutchique: (человек-лимон)
Имею глупый, вздорный вопрос: любое художественное произведение эстетически осваивает и завершает действительность, почему функция этого овладения и завершения отводится именно жанру? Почему вне закрепленного за жанром исторически понятного формально-содержательного единства этого бы не получилось? Причем типологические родовые признаки как раз таки можно объяснить в этом контексте, но зачем нам жанр? И вся эта последующая игра с перевертышами и антижанрами. Не то, чтобы я против, просто я перестала это понимать.

[Этот вопрос вылился в беседу с Ильей [livejournal.com profile] incipittragedia, поставившей еще ряд вопросов.]
1. Если следовать Аристотелю ничто не может быть дано вне формы, однако почему мы понимает эту форму как жанровую, а не говорим, например, о просто словесной (или мраморной, или любой другой, в зависимости от вида искусства) форме? Или не упрощаем все до материальной репрезентации объекта в мире (за которой кроется какое-то содержание, как и за формой)?
2. Если даже ничто не может быть нам дано вне формы, то почему у этой формы - коль скоро речь идет о жанрах - есть некий содержательный диктат, который может проявляться в большей или меньшей степени (в зависимости от эпохи и традиции), но не проявляться совсем не может?
3. Художественное произведение ставит вопрос о полноте, но полнота может быть сугубо бытийственной (вот мы есть вполне), но может быть и осмыслена/оформлена эстетически. У Бибихина: "То, что мы «не имеем», задевает нас больше чем то что имеем. Величина, задевшая нас, нам не дается, — дана и не дается." - вне жанра/формы полнота нам не дается.
4. Почему это так удачно сложилось, что возникновение трех родов литературы из первобытного синкретизма в соответствии с их бытовыми функциями и способом постижения бытия оказалось таким удобным? Почему все дальнейшее существование литературы - это подтверждение и/или преодоление уже существующих жанров (с более-менее явными родовыми признаками) (что, по Женнету, тоже есть жанр)? Как, например, было бы возможно - хотя бы теоретически - представить произведение, если не абсолютно вне жанра, то хотя бы в абсолютно новом жанре, чей генезис нельзя было бы проследить?
lutchique: (у моря)
You know what the best part of my day is? It's for about 10 seconds from when I pull up to the curb to when I get to your door. Because I think maybe I'll get up there and I'll knock on the door and you won't be there.
(c) Good Will Hunting

Все пытаюсь понять, куда же запропастилась эта легкость в принятии решений, и даже чтобы пойти одной гулять по городу нужно бы преодолеть некое внутреннее сопротивление и тошноту, хотя не то чтобы особенно хотелось кого-то видеть.
Кажется, здесь все придет к неизбежному концу.
Хочется встать и двинуться в путь, останавливает то, что - пока - приходится возвращаться: и вот это возвращение кажется изнурительным и делает весь путь бессмысленным и того не стоящим.
tumblr_mvq735uQ441sjc2neo1_500
lutchique: (туман)
579. К психологии метафизики. Этот мир иллюзорен: следовательно, существует истинный мир; этот мир условен: следовательно, существует безусловный мир; этот мир исполнен противоречий: следовательно, существует мир непротиворечивый; этот мир есть становление: следовательно, есть мир сущий, — ряд ложных выводов (слепое доверие к разуму: если существует A, то должно существовать и противоположное ему понятие B). Эти выводы внушены страданием: в сущности это — желание, чтобы такой мир существовал; равным образом здесь выражается и ненависть к миру, который причиняет страдания, почему и изобретается другой мир, более ценный: — озлобление метафизиков против действительного принимает здесь творческий характер.
Второй ряд вопросов: к чему страдание? Здесь делается вывод об отношении истинного мира к нашему кажущемуся, изменчивому, полному противоречий:
1) Страдание как следствие ошибки — но как возможна ошибка?
2) Страдание как следствие вины — но как возможна вина? (всё это факты из сферы природы или общества, обобщённые и проецированные в «вещь в себе»).
Но если условный мир причинно обусловлен безусловным, то свобода и право на ошибки и вину должны быть также им обусловлены: и опять вопрос почему? Следовательно, мир иллюзии, становления, противоречия, страдания является продуктом некоторой воли: зачем?
Ошибка в этих заключениях: образованы два противоположных понятия, — и так как одному из них соответствует некоторая реальность, то таковая же «должна» соответствовать и другому. «Иначе, откуда мы имели бы противоположное ему понятие». Разум, следовательно, является источником откровения о «сущем в себе».
Но происхождение этих противоположностей не должно быть непременно выводимо из сверхъестественного источника разума, достаточно противопоставить действительный генезис понятий — они имеют свои корни в сфере практики, в сфере полезностей, и именно отсюда черпают свою крепкую веру (если не желаешь рассуждать согласно велениям этого разума, то тебя ждёт гибель; но этим ещё не «доказано» то, что этот разум утверждает).
Преувеличенное внимание, уделяемое метафизиками страданию, — весьма наивно. «Вечное блаженство» — психологическая бессмыслица. Смелые и творческие люди не принимают никогда робость и страдание за конечные вопросы ценности — это сопутствующие состояния: надо стремиться и к тому и к другому, если хочешь чего-нибудь достичь. Нечто усталое и больное у метафизиков и религиозных людей сказывается в том, что они выдвигают на первый план проблемы радости и страдания.
Также и мораль только потому имеет для них такую важность, что она считается существенным условием прекращения страданий.*
Точно так же и преувеличенная забота об иллюзорности и заблуждении: источник страданий лежит в ложной вере, что счастье связано с истиной (смешение понятий: счастье — в «уверенности», в «вере»).
Ф. Ницше. Воля к власти
lutchique: (шутовство)
Не удержалась - назагибала уголков.
P1010473
___
Удержание в сейчас по мере чтения и прочтении подобно любви; или тем ночам, когда кажется, что между нами и в нас не остается ничего кроме рассудка, кроме способности и попытки логического суждения, кроме неустанных постановок вопроса, поисков ответа и истины; подобно наличию -- в этом сейчас -- собеседника.
___
Отказ от подчеркиваний и нарочитого запоминания, уход от просчитанных наперед разговоров и просьб объяснения, но поиск тех, что вынуждают к предельному вниманию и запрещают капитулировать в молчание, требуя смелости бытия на равных.
Мое я другому случайно, моя реплика не необходима и даже вопросом остается без ответа; другой, который мог бы, но не становится собеседником, слушает, но молчит. И остается говорить буквами и лишь о том, что в форме слов (а не представленное само по себе вне изложения) не может требовать ответа - переживании, эмоции, ощущении - о восприятии, где важно именно последнее и его рефлексия (о всяких как, почему и что), но не важно то, что было воспринято.
Правда, еще можно быть голосом тому, что само по себе не порождает звуковой волны, можно играть чуть лестную, почти "пророческую" роль, и тогда другой тебе подыграет, ведь здесь не требуется ответа.
Неизбывная тоска по собеседнику, единственная, отчаявшаяся просьба к миру: п о г о в о р и с о м н о й. 
lutchique: (прятаться)
Хороши только те книги, которым можно довериться. 
lutchique: (прятаться)
Книги как самые верные мужчинозаменители.
lutchique: (дерзость)
Фицджеральд, вслед за Гертрудой Стайн, указывал на пустоту термина "супермен", который между тем вполне закономерно возник на почве американской мечты, заменив собой пространное "мужчина, который может всего добиться, которому все по плечу, который непременно будет счастлив, у которого всё-всё-всё получится", ну и потом, выходя уже за пределы "века джаза", сказывалась потребность в новом мифе и эпическом герое, который совершит не один подвиг и спасет мир не от одного катаклизма, который был бы честным, справедливым, красивым, достойным, который признавал бы свои ошибки и мог их исправить, который был бы лучшим. А мы с такой радостью покупаемся на образ американского супермена в трусах поверх штанов хотя бы потому, что он наш современник, что он существует здесь и сейчас и здесь и сейчас не позволяет случиться третьей мировой войне, ведь Роланд, Беовульф, Арджуна и Илья Муромец давным-давно умерли, на них больше не приходится рассчитывать, а человечество не любит оставаться без присмотра; и если до Бога чертовски далеко и его никто никогда не видел, то супергероем может оказаться любой ботаник-сосед, любой ничем не примечательный очкарик. И это особое удовольствие - смотреть экранизации комиксов и на секундочку притворяться, что ты сопричастен этим красивым, интереснейшим людям, хотя ты знаешь, что тебе никогдашеньки не стать таким увлеченным и гениальным ученым, как Тони Старк, таким добрым и всем помогающим, как Чарльз Ксавье, или таким крутым парнем, как Логан, никогда-никогда, но пока идет фильм, ты вроде как где-то неподалеку от них и тебе вроде как тоже все по плечу. 
lutchique: (туман)
По ночам я хочу читать, а днем меня нет, каверзный ответ - есть, а вопроса - нет, выдуманные картины мира не перестали быть адекватными реальности, но больше не отвечают ей, я хотела столько всего по привычке или до отчаяния, потому что испокон века так или потому что оно, кажется, мне свойственно, что стало трудно хоть что-то хотеть, и так хотелось поступать правильно, что черное-белое стало серым, "это всегда к чему", но у меня языка будто нет говорить, пусть и без того понятное, важное; чем бы то ни было.
lutchique: (с зонтиком)
Послезавтра у меня экзамен. А потом зачет. А потом еще один экзамен. А потом еще три госа и защита диплома. А потом экзамены в аспирантуру и поиски работы. И я не помню уже французский. И не выучила никакого другого языка. И чтобы подготовиться к последнему в жизни экзамену по зарубежке, мне нужно прочитать три с половиной художественные книжки, а я не могу, потому что мне не то чтобы неинтересно, но вообще да, неинтересно. И философию я не знаю. И написанный диплом оставляет с тобой подобие чувства пустоты и безысходности, и что же делают люди, завершившие написание романа, повести или чего там еще. И солнце не светит. Зато вместо снега идет дождь. И если бы у света был край, я бы обязательно туда сходила. 
lutchique: (туман)
Отрицать чехов-ос[т]ь окружающего пространства никак невозможно; всё чаще в идеалогическом порыве оправдания или восхищения я вижу лишь что-то безымянное, сопровождающееся ремаркой из записок иделиста, я вполне понимаю возможность иронии, возможность передразнивать Толстого и его идею непротивления злу, потому что мы все хорошие люди, но даже изменения в нас не ведут к изменениям вокруг нас, и в наших приземленных умах нет разрешения вопроса о непротивлении злу, мы слишком много молчим и слишком часто хотим восстать, мы все еще умеем совершать страшные поступки в состоянии аффекта, но мы научились и ничего не делать в состоянии аффекта - "Убил я под влиянием аффекта. Теперь ведь и курят и чай пьют под влиянием аффекта", всё чаще можно сказать, что монолог принца нам нравится, но, откровенно говоря, никогда не был нам близок, потому что "страшны видения, но страшна и жизнь".., и наша бытовая жизнь нам очень страшна. Всё, что нам кажется каким-то не таким, проявляется в бытовом течении жизни и сгнивших ступеньках, нам очень хочется стать режиссерами свои пятых актов и разрядить наконец-то ружье, но у нас нет права на хранение оружия. Любой отсутствующий вопрос к каверзному ответу заставляет меня недоумевать, я не вижу в нем смысла и будто теряюсь, признавая бессмысленность всего сущего, потому что зачем вызывать ум из небытия, когда всё это станет пеплом, как будто я не верю в бессмертие души. И нет ничего более отстраненного, чем то, как мы воспринимает действительность: она рассказы наших приятелей, нам есть на чей опыт сослаться - нам дозволенно манипулировать сознанием других, но нас там не было и этот страх не наш. 
Жизнь обыкновенного человека обречена на непонимание, сколько бы он ни читал философских и медицинских трактатов, он не может вернуть утраченную память [жанра] и вернуться к истокам (насколько бы ни было языческим противопоставление золота камню).
Мое ярое неприятие Чехова сменилось узнаванием себя в его пространстве. Но сколько бы я ни узнавала себя в этих обессиленных силиных,  я буду на каждом шагу метаться в поисках своего пятого акта, или хотя бы третьего, не то Ивановым, не то даже Гамлетом, интерпретируя свое незнание все же как знание, локально взрывая это чеховское пространство с тихим всплеском, как от лопнувшего пузыря на болоте, никак не решаясь понять, есть у меня этот вопрос к этому чертвому каверзному ответу или всё-таки нет, и в итоге заключая договор с действительностью, что на любое "да" всегда найдется свое "нет", но это(,) в сущности(,) одно и то же. 
lutchique: (бернард)
 Чтобы освободиться от себя самого; смотреть на себя, судить себя - вот твоя любимая повадка. Когда ты на себя смотришь, ты воображаешь, будто ты не то, на что смотришь, будто ты ничто. В глубине души это твой идеал: быть ничем.
(с) Ж.-П. Сартр "Возраст зрелости"

Profile

lutchique: (Default)
лючик

June 2017

S M T W T F S
    123
456 78910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 02:44 am
Powered by Dreamwidth Studios