lutchique: (у моря)
Кажется, должна уже быть осень, но лето, и даже когда как будто бы спадает жар, все еще палящее, знойное, длящееся. Кажется, его у всех полные карманы: песок этот, который ничем не вымыть из швов на одежде и изгибов тела, вода - солёная, пресная, цветущая, теплая, загар, во что бы то ни стало ложащийся на плечи, истончающийся быт, чтобы взор открывался чему-то новому, по-детски откровенному, яркому. Всеобщая захваченность летом, всех выбросило в него, как на берег, в награду за долгий путь. 
lutchique: (шива)
Может быть, оттого, что все возвращается - слишком долго было в состоянии войны. Может быть, оттого, что внутренний воин проснулся, после того, как кто-то за него отрыдал и кто-то еще смотрел на тот прекрасный, удивительный хаос, которым не складывался мир; но воин захватил бразды правления и пытается ухватить разлетающиеся части и составить мир по своему образу и подобию, скроить, как ему было бы угодно, и чтобы никто не спорил, ни за что ему не перечил. Эта внутренняя, почти неудержимая экспансия, которая не вырывается за пределы грудной клетки и в сознании строит прекрасные дворцы прям на минных полях.
lutchique: (шива)

Сегодня отчего-то счастлива.

lutchique: (шутовство)
We have our loneliness and our regret with which to build an eschatology. (c)
lutchique: (у моря)
Но за всем этим "сразу проснулся в плохом настроении, даже делать ничего не пришлось" и настроением, колеблющимся от бодрого нуля (с саундтреком из nine inch nails) до нуля обычного, злой собранностью, покоящейся на тихо бурлящем отчаянии, - за всем этим маячит ничем не исчерпываемое ощущение счастья.
lutchique: (прятаться)
Что тебе еще надо и что тебе еще делать, изучай мир от края до края и помни, что у него нет краев, стой перед бесконечными небесами и пойми, что ты стоял здесь всегда, найди себя от и у начала времен, пойми, что у круга нет точки отсчета, начни повторяться, сбейся с пути и слова, сбей колени, ладони в ссадинах, смотри в это небо и в эту землю, пойми, что у горизонта нет никаких границ, перечитай все эти книги и вспомни о самом важном, и когда иногда вы стоите бок о бок в схватке за этот мир и с, расскажи это главное, стань проводником тому, что светом разъедает тебя изнутри, заговори вслух, пусть тебя посчитают вздорной, скажи - пусть услышит, будь проводником и точкой опоры всему, что в этом нуждается; стой у края небес, у бескрайности земли, к плечу плечом и дыши глубже, чем тот, кого только вынесло на берег, и знай, что и нет ничего больше.

lutchique: (шутовство)
Карнавальное веселье весело именно потому, что празднующие не знают о его амбивалентности, они отдаются веселью до конца, как потом предаются своему горю, они живут только сейчас, как умирать им единожды, они не знают, что смех их серьезен и что смерть с жизнью танцуют одно, - у них веселье.
Миф прекрасен и действен только до тех пор, пока существует на уровне первичной знаковой системы, пока он - безотчетно - мир, фабула, сюжет, действие, мысль, эмоция, восход солнца, грустные вести, выколотые глаза, рождение, смерть. Вспомненный сознанием, а не телом, миф на уровне вторичных и третичных знаковых систем, бесконечно далек от того, что мы есть: мы припоминаем, мы говорим: "Так всегда было", мы оборачиваемся, но точно не знаем куда, ищем глазами, точно не зная что, кругом туман и потемки; вторично, как переработанные отходы, использованное слово "миф" служит нам точкой опоры, длинной тросточкой, которой мы наугад ищем кочки, - но ничего не находим; и лишь когда забываемся вдруг и начинаем жить вплоть до самой смерти, с нами случается тот самый позабытый, изначальный и неизбежный миф, но мы не знаем об этом.
Постмодернизм никому не нужен: игра мертвецов в мертвые кости грозит то "непристойной математикой вины", то экзистенциальной заброшенностью и чувством фатального одиночества. Это игра без начала и без конца, как будто у нас есть множество жизней, как будто нас уже нет, будто мы буквы, чья финальная комбинация неважна.
Быть мифом здесь и сейчас, одновременно сознавая его, проживать мир во всей полноте его, зная об этом, будто не потеряв сознание от болевого шока, будто в замедленной съемке видеть, как рвется кожа и дальше и как тебе зашивают ее; не теряя сознания, зависать на краю между жизнью и смертью в этой единственной точке единения с миром, наблюдать, как служители мироздания разделяют тебя на части и после соединяют наново, - это прекрасно, но так не бывает. Так было, но больше не надо. Мы сшиты надвое и с миром воедино, нас не распороть, не разъять, нам не перестать быть, нам о себе вспомнить в каждой точке значимой пустоты. Нас нет. Как нет мифа за пределами первичной знаковой системы.
[Не существует позиции вненаходимости для нас самих.]

Я улыбаюсь и мне не больно. Я знаю, что мы умрем лет через шестьдесят, так и не узнав всего, чего бы хотелось. Нам будет весело и страшно, больно и грустно, что-то сложится хорошо, а что-то уже никогда не будет. Но теперь мы отдаемся своему веселью до конца, не зная о его амбивалентности.
lutchique: (тонкая девочка)
Все, что я пел, - упражнения в любви
Того, у кого за спиной всегда был дом


fran recacha
lutchique: (лючик)
Если представить, что в глубине Вселенной, где-то в Ее центре, и есть объективная точка зрения и отсчета, то мы всегда (с любой стороны) живем в прошлом: о том, что происходит с другими звездами и планетами, мы узнаем, лишь когда свет от них дойдет до нас, и пока их давно уж нет, мы вписываем их в свои атласы ночного неба и строим догадки; если бы в центре Вселенной была бы подобная объективность (и точка зрения не смещалась, как это всегда и с неизбежностью происходит) мы существовали бы в прошлом - с Ее бы точки зрения, нас уже давно не было, Земля бы опустела и замерзла, но мы все еще здесь, мы любим и болеем, мы верим в глупости и совершаем открытия, строим догадки об устройстве Вселенной и сопим друг у друга под боком, хотя время давным давно перепуталось: по отношению друг другу мы все живем в прошлом, согласно тому, как быстро свет других галактик доходит до нас; наш текущий момент уже безвозвратно утрачен, но нам он так сладок и длителен, и какие же еще нужны вам машины времени, когда многие звезды уже давно взровались, а мы все гадаем на их отдаленном мерцании, мы все еще длимся, цепляясь за мельчайшие детали (и лишь бы прочнее запомнить), этой ночью, утром и вечером, в полумраке, игре светотени, руках и неловких молчаниях. 
И только попытайся вообразить, что же было вокруг состояния сингулярности, той единственной крошечной точки, что, взорвавшись, дала нам рождение!.. Но и это непредставимо, ведь за пределами ее должно было быть совершенное небытие, не быть абсолютное ничего, о котором нельзя даже и сказать словами (ведь о не-бытии можно сказать только не-бытием), и значит, у нас всегда что-то есть, пусть та последняя точка, в которую однажды сомкнется этот дивный и новый мир, но в ней мы все еще будем, и когда окажемся у горизонта событий, незаменто для нас, замрет время и станет тихо-тихо, и не будет ничего, и будем мы.

P. S. The Universe: смотреть 11 серию 2 сезона.
lutchique: (маска)
Я здесь пишу тебе из-под стола
Здесь так уютно, батарея греет спину
И в голове ведь не осталось ни кола,
И двор весь перерыт, как та могила
Как то смешное, что в трагедии являлось,
Где негде бросить вещи, можно – кости,
Себя на вечность, бросить,
Можно, бросить, чтобы потом ни капли не осталось
Чтоб оказалось сровненным с землей,
И чтобы из, из-под и исподволь ни в коем
Не прорасти, не вырасти цветком,
Ни деревцем, ни смертью, ни любовью
Остаться там, навеки, навсегда,
Так, будто это дом, такой родной, любимый,
Как будто не было когда-то здесь двора /стола/,
Как будто не было нам так невыносимо
Как будто не рождались никогда
Ни с неба, ни с земли, ни из утробы
Как будто нас здесь не было любя
И будто было ничего от и до гроба

Profile

lutchique: (Default)
лючик

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526 272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 04:45 am
Powered by Dreamwidth Studios